— Не трогайте её, — шипел, как картошка на сковородке, Смирнов, — не трогайте, у неё братья — разрядники, боксёры… Разрядники они! Разрядники! — вопил Смирнов, придерживая за ошейник лающего Шарика.

— Я тоже разрядник, — проговорила Тошка, разбрасывая подавляющих по траве. — По самбо… И ещё каратэ знаю.

Подавляющие вскакивали и один за другим отступали за угол кинотеатра. Тошка и Дима остались одни. Запыхавшаяся Травка отряхивала с джинсов пыль и хвойные иголки. А Дима молча смотрел в землю. Когда Тошка привела себя в порядок и торжествующе поглядела в ту сторону, куда подавляющие скрылись, Дима сказал виновато:

— Вот… Травка… Я должен извиниться перед вами, я вам вчера всё про знакомство с вами врал.

— Врали? — донёсся до него удивлённый голосок Тошки.

— И про дружбу тоже вчера врал… То есть не то чтобы врал…

— Врал? — горестным эхом откликнулась Тошка.

— Я вообще врун… жуткий врун… У меня и прозвище Соври-голова… Капитан Соври-голова, может, слышали?…

Тошка повернулась и медленно пошла от Димы. Тогда он пошёл за ней.

— А сегодня я не вру, — сказал Дима, — ни про дружбу, ни про знакомство.

— Не провожайте меня, — сказала Тошка.

— Я не провожаю… — сказал Дима, — я просто так…

Тошка удивлённо и грустно смотрела на Диму.

— Конечно, я некрасивая… — сказала Тошка, хотя она была, по мнению Димы, такая красивая в эту минуту. — Мне, конечно, можно врать… не врут только красивым… — прошептала она со слезами на глазах, как показалось Диме.

Они стояли друг против друга. И Травка почему-то неожиданно засмеялась, безо всяких слёз. Радостно так засмеялась и сказала: